СМИ: Спор с «Тольяттиазотом» для «Уралхима» имеет судьбоносное значение

Зачем «Уралхим» столь упорно бьется за «Тольяттиазот» — ответ на этот вопрос ищет автор статьи «Ловкость рук», опубликованной сегодня, 28 ноября, Lenta.ru. Полный текст публикации предлагаем вашему вниманию

«Спор «Тольяттиазота"и «Уралхима"уже давно стал одним из главных корпоративных конфликтов в истории российского бизнеса и продолжает поставлять громкие новости. Так, на еще продолжающемся суде по уголовному делу, инициированному «Уралхимом» против бывших руководителей «Тольяттиазота», в ход вовсю идутюридические «ноу-хау»: анонимные свидетели, выступления в качестве свидетеля обвинения уголовника Олега Антошина, уличенного в подбросе на предприятие оружия и попытке инсценировать теракт. Судебный процесс явно обещает быть долгим, а значит — можно ждать новых сюрпризов от участников процесса.

Уверенным можно быть в одном: столь ожесточенная борьба и использование богатого арсенала инструментов говорят о том, что для «Уралхима», владеющего миноритарным пакетом акций «Тольяттиазота», этот спор имеет судьбоносное значение. Как иначе объяснить годы судебных тяжб? На деньги, за время противостояния потраченные «Уралхимом» на юристов и консультантов, наверняка можно было бы открыть новое или как минимум отремонтировать небольшое химическое производство… Возникает резонный вопрос: зачем «Уралхим» столь упорно бьется за «Тольяттиазот»? Ответ лежит на поверхности: «Уралхим» пытается взять ТоАз под свой контроль. Скорее всего, для того, чтобы упрочить или улучшить ситуацию с собственными активами.

Есть, правда, серьезные сомнения в том, что даже получив в полное распоряжение стабильно прибыльный тольяттинский химкомбинат, владелец «Уралхима»Дмитрий Мазепин сможет успешно решить накопившиеся проблемы. Слишком уж значительные долги числятся за его компаниями, и слишком странные управленческие решения принимаются им в последнее время. Почему, например, имея на руках близкий к банкротству «Уралхим» с многомиллиардной задолженностью, Мазепин на полном серьезе собирался приобрести команду «Формулы 1»? Иначе как нецелевым расходованием средств такое поведение назвать сложно.

Нехимическая «Формула»

Надо сказать, что, получив отказ в покупке базирующейся в Великобритании команды Sahara Force India F1 Team, владелец «Уралхима» решилстать спонсором другой команды — знаменитой Williams. В данном случае, насколько можно судить, речь идет не о стратегическом плане поддержки принадлежащих Мазепину компаний, а о личных интересах владельца.

В этом не было бы ничего необычного, если бы не одно существенное обстоятельство. В настоящее время активы Мазепина все ближе к статусу «токсичных». Налоговые претензии, закрытие информации, огромные долги — все это, по логике, должно вести к поиску новых источников финансирования, но никак не к инвестициям в высокозатратные автогонки.

На обломках империи

Для полноценного понимания ситуации, в которой находится некогда успешный бизнесмен, уместно сделать небольшой экскурс в историю. Взлет «Уралхима» — империи минеральных удобрений Мазепина — начался с его работы в должности президента нефтехимического концерна «Сибур» в 2002 году. Хотя успешность эта довольно относительная. Например, для «Газпрома», пытавшегося в то время интегрировать концерн в состав холдинга. После того как Мазепин через год пребывания в «Сибуре» ушел в отставку, появиласьверсия, согласно которой за время его правления капитализация концерна снизилась, а долги, наоборот, выросли.

Зато Мазепин, покинув «Сибур», неожиданно стал владельцем целого ряда химических активов. Так, предприятие АХК «Азот», владевшее крупными пакетами акций заводов-производителей минеральных удобрений, сформированное в начале 2000-х «Межрегионгазом», оказывается в 2003 году под контролем швейцарской фирмы «Кредит-прав», затем та продает его, а заодно и приватизированный пакет акций Кирово-Чепецкого химкомбината, созданной Мазепиным группе «АгроХим».

С этого момента новоявленная империя минеральных удобрений начала расти как на дрожжах. Еще в начале 2003 года Дмитрий Мазепин был скромным менеджером, а уже в 2004 году он создает компанию «Конструкторское бюро», которая со временем трансформируется в «Уралхим».

При этом манеру Дмитрия Мазепина вести бизнес можно охарактеризовать как агрессивную, нацеленную на безудержный рост. Скандалы и суды сопровождали его активы, начиная с борьбы за волгоградский»Химпром» и заканчиваявопросами целесообразности покупки»Уралкалия». Тем не менее Дмитрий Мазепин годами покупал и покупал новые активы, сделав в конце концов «Уралхим» одним из крупнейших по объему производителей минеральных удобрений в Восточной Европе. Только за счет чего он сумел столь стремительно «набрать вес»?

Кто платит за банкет?

Ответ прост — за счет кредитных средств. Уже 75 процентов акций подмосковных «Воскресенских химудобрений» в 2008 году Мазепин покупал на заемные средства, взявв Сбербанкекредит на 700 миллионов долларов. Покупка миноритарного пакета акций «Тольяттиазота» у «Реновы"в том же 2008 году также была проведенана заемные средства. Покупка 20 процентов акций «Уралкалия» в 2013 году обошласьеще в 4,5 миллиарда долларов, которые дал ВТБ. При этом долг Мазепина перед «Сбербанком» к тому времени не был погашен, а обещанное им в 2007 году IPO, по результатам которого можно было бы погасить долги, так и осталось несбывшимся планом.

Покупка «Уралкалия», задуманная, видимо, как стратегическое приобретение с прицелом на IPO, лишь увеличиладолговую нагрузку холдинга Мазепина: на данный момент долг «Уралкалия» составляет около 5,5 миллиарда долларов, из которых 2,46 миллиарда — кредит «Сбербанка», а пакет купленных акций оценивается всего в 1,2 миллиарда долларов. Повлияли и падение рубля, и ситуация с техногенными авариями в Березниках (Пермский край), где находятся предприятия «Уралкалия».

Долги «Уралхима» на сентябрь 2018 года оценивалисьво внушительную сумму — 253 миллиарда рублей. Эта сумма почти в пять раз превосходит объем прибыли компании до вычета расходов (EBITDA). Свою отчетность «Уралхим» не раскрываетс 2015 года, видимо, предпочитая не обсуждать лишний раз вопросы финансовой устойчивости. Тогда же компания провеладелистинг бумаг «Уралкалия» на Лондонской фондовой бирже, а в 2017 году — и на Московской фондовой бирже.

В начале ноября компания увеличила свою долговую нагрузку еще на 10 миллиардов рублей, выпустивоблигации. Кстати, размещение прошлопо нижней границе цены, что хорошо показывает: рынок понимает — у «Уралхима» есть проблемы.

Согласно публикациямв СМИ, «Уралкалий» получил чистый убыток по РСБУ в размере 5,327 миллиарда рублей за первые девять месяцев текущего года против прибыли в размере 30,59 миллиарда рублей, полученной годом ранее.

Есть еще и претензииФНС, требующей от «Уралхима» доначисления почти 1 миллиарда рублей налоговой недоимки. По мнению налоговиков, компания занижала свою прибыль в расчетах с контрагентами. Кстати, в процессе выяснилось, что продукцию своих предприятий Мазепин продаетчерез аффилированные с ними офшоры.

Дойная корова

Итак, в конфликте участвуют с одной стороны — «Уралхим» с высочайшим уровнем закредитованности, с переоцененным проблемным «Уралкалием» и туманным будущим. С другой стороны — более скромный по объемам производства, но финансово устойчивый «Тольяттиазот».

При этом логика действий Дмитрия Мазепина говорит о том, что он скорее классический корпоративный менеджер, а не производственник. Рост производственных показателей в его компании достигается не за счет инвестиций в модернизацию, а с помощью слияний и поглощений. Такой подход всегда связан с повышенными рисками, а в условиях нестабильности на мировых рынках эти риски гарантированы. И если в начале корпоративной войны с «Тольяттиазотом» он был для «Уралхима» лакомым куском и возможностью для роста, то сегодня превратился в спасательный круг, который, впрочем, никак не дается в руки отчаявшемуся утопающему.

Таким образом, Мазепин бьется за возможность сделать «Тольяттиазот» дойной коровой и снизить за его счет долговую нагрузку на «Уралхим». Но что может ждать тольяттинского производителя при таком сценарии? Для ответа стоит взглянуть на судьбу уже поглощенных «Уралхимом» активов.

В Воскресенске экологи давно бьюттревогу — проблемой загрязнения питьевых вод отходами принадлежащего «Уралхиму» химкомбината занимался даже губернатор Московской области Андрей Воробьев. Неоднократно возникаливопросы и к деятельности Кирово-Чепецкого химкомбината.

Никаких предпосылок к тому, что отношение «Уралхима» к ТОАЗу будет иным, нет. Скорее можно предположить, что предприятие выпотрошат для покрытия наиболее срочных долгов, социальные программы свернут, а от непрофильных активов будут активно избавляться.

Несмотря на проблемы, связанные с экологией и техногенной аварией, «Уралкалий» до последнего нес социальную нагрузку в Березниках, где является градообразующим предприятием. Однако теперь, по решению «Уралхима», часть социальных программ «Уралкалия» свернута, а Березники перестали быть местом «налоговой прописки» калийного производителя, что естественным образом сказалось на экономике города.

Когда земля уходит из-под ног

На ситуации в Березниках стоит остановиться подробнее. Этот уральский город прогремел на всю страну после того, как жилая застройка в нем чуть ли не целыми кварталами начала в прямом смысле проваливаться под землю. Оказывается, «Уралкалий» добывал под Березниками соль, а образующиеся гигантские пустоты не засыпал песчано-гравийной смесью, как положено по технологии, а простобросал на произвол судьбы.

В результате такой хищнической добычи природных ресурсов на месте городской застройки там и сям зияют огромные ямы, затопленные водой. Зимой 2018 года местные власти оценили вероятность появления новых проблемных зон в 100 процентов. Одними Березниками, кстати, дело не ограничилось: повторение «провального» сценариязафиксировано и рядом с другими рудниками «Уралкалия», в частности — в Соликамске.

Между тем есть требование президента России о переселении жителей Березников, чьи дома оказались вблизи провалов земли, образовавшихся из-за добычи калийного сырья. По оценкам экологов, речь идет фактически о строительстве нового поселка в другом месте. Под силу ли это компании, находящейся в предбанкротном состоянии? И кто понесет эту социальную ответственность, если она объявит себя неплатежеспособной? Вопросы риторические. Главное, чтобы не пришлось их задавать и по отношению к «Тольяттиазоту» — в том случае, если судебный процесс, затеянный Мазепиным, по каким-то причинам завершится в его пользу».