Прокуратура покажет, как родной язык изучать

В школах Башкирии идут прокурорские проверки, у руководства образовательных учреждений есть возможность принять учебные планы с учетом мнения родителей до 20 сентября

В Башкирии отмечается активизация дискуссии по поводу обязательного изучения башкирского языка, обмен мнениями напоминает фронтовые сводки. Как сообщают родительские активисты, несколько школ уже приняли учебные планы с добровольным изучением башкирского языка. Импульсом для нового витка полемики стало размещение на официальном сайте республиканской прокуратуры сообщения с разъяснениями по вопросу изучения башкирского языка в школах.

Одно прокурорское разъяснение — три трактовки

В надзорном ведомстве отметили, что в «школах может вводиться преподавание и изучение государственных языков республик Российской Федерации, граждане имеют право на изучение родного языка из числа языков народов Российской Федерации (ст. 14 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»)». По мнению сотрудников прокуратуры, «законом закреплено право, а не обязанность по изучению родных языков и государственных языков субъектов Российской Федерации».

«Преподавание государственных языков субъектов Российской Федерации и родных языков осуществляется с особенностями. Здесь должны учитываться Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», федеральные государственные образовательные стандарты, базисный учебный план. Важно, чтобы учебные планы школ, которые предусматривают изучение башкирского языка и родных языков, соответствовали требованиям закона. При утверждении учебных планов обязательно учитывается мнение каждого родителя (законного представителя) учащихся, относительно изучения предметов (ч. 3 ст. 30, п.п. 1, 7 ч. 3 ст. 44 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»)», — поясняется в сообщении.

Заканчивается разъяснение предупреждением:

«Преподавание родных языков, в том числе башкирского языка, вопреки согласию родителей (законных представителей) учащихся, не допускается. За незаконное ограничение предусмотренных законодательством об образовании прав и свобод обучающихся образовательных организаций предусмотрена административная ответственность по ч. 2 ст. 5.57 КоАП РФ».

Сегодня существует несколько трактовок этого разъяснения. Представители башкирских националистических организаций усмотрели в сообщении прокуроров «подмену понятий башкирского родного и башкирского государственного языков», «давление на участников образовательного процесса», «признаки ликвидации национальных республик», «произвол» и даже «попрание норм и прав нашего государства и общества в нашем регионе», какого именно государства и общества, не уточнялось. Под «попранием» башкирские националисты понимают право школ самим определять, какие предметы из вариативной части им изучать.

Представители родительской общественности полагают, что башкирский язык в инвариативную часть, обязательную для всех, русскоязычных и национальных, образовательных учреждений на всей территории России, входить не может, иначе его пришлось бы учить всем российским школьникам.

«Теперь каждый из нас должен дать письменное заявление с согласием на изучение нашими детьми башкирского государственного языка, русского, татарского, башкирского родного языка, и других родных языков, например, чувашского или марийского. Факты давления на нас со стороны администрации школы при подаче на особом контроле прокуратуры», — говорят родители.

Есть и третий подход к языковой ситуации:

«Если федеральный центр твердо решил навести порядок в сфере преподавания языков, порядок будет наведен. В девяностые годы прошлого века в Башкирии жестко вводился обязательный башкирский язык для всех учащихся, но вскоре из большинства русскоязычных этот предмет школ исчез, и никто не кричал про «попрание» и «унижение башкирского языка», никто не задавался вопросом, умрут ли с голоду семьи безработных учителей башкирского языка, все прошло тихо и незаметно, потому что все понимали — идёт не преподавание, а имитация преподавания башкирского языка. Если тогда обошлось без потрясений, то и сейчас обойдется. Другой вопрос — насколько решителен и последователен окажется федеральный центр».

Метаморфозы запоздали

Второе и последнее введение обязательного башкирского произошло в 2006 году при правлении Муртазы Рахимова. Тогда же, в 2006 году, русскоязычные школьники Башкирии стали изучать русский язык в меньших, чем в среднем по России, объемах, так как башкирский язык преподавался от трёх до пяти часов в неделю, кроме того, в разных классах преподавались такие дисциплины, как «Культура башкирского народа», «История Башкирии» и даже «География Башкирии». Заметнее всего сокращение уроков русской филологии наблюдалось у первоклассников, вместо пяти уроков письма и четырех уроков чтения в неделю им доставалось лишь три урока письма и два урока чтения. Шквал нареканий вызывал ставший одиозным учебник «Живые родники» для первого и второго классов русскоязычных школ.

В 2006 и последующие несколько лет башкирские националисты, равно как и преподаватели башкирского языка, утверждали, что обучение русскоязычных детей башкирскому языку идёт по безупречным программам и учебникам, все без исключения русские дети хотят изучать башкирский язык и другие «башкортостанские» предметы, а освобождение от изучения башкирского языка отдельных категорий учащихся повлечет немедленную гибель башкирского языка. Из аргументов «за всеобщий и обязательный башкирский» звучало: «вас приютили — учите, иначе уезжайте», «проявляйте уважение к титульному народу», «башкирский язык нуждается в защите».

К 2017 году в риторике поборников произошли едва уловимые изменения, отдельные представители педагогического сообщества начали признавать, что учебники и программы для всеобщего башкирского готовились второпях, что усвоение башкирского школьниками не столь впечатляюще, башкирский не хотят учить не только некоторые русские, но и башкирские дети, а успехи на ниве внедрения башкирского описываются резкой, однако правдивой фразой: «Учителя-экзоты демонстрируют достижения учеников-экзотов, а в общей массе никто из русскоязычных детей, не имеющих татарских или башкирских родственников, на башкирском так и не заговорил».

Реакция сторонников принудительного изучения башкирского языка неоднозначна. Наиболее радикализированные элементы делают опрометчивые высказывания, в которых трудно не заметить идеи сепаратизма. Часть общественников надеется «защитить башкирский язык» путем разного рода акций, петиций и обращений, в том числе и в прокуратуру. Звучат идеи объединения усилий националистов из разных национальных республик ПФО. Некоторые «правозащитники» мечтают изменить российское и региональное законодательство, а кое-кто настаивает, что необходимо прописать новую норму: изучение родного языка должно стать не правом, а обязанностью.

И в общем хоре громких возмущений, граничащих с шантажом требований и поиске виновных теряются пронзительные нотки горестного признания: «Родной язык, язык моей матери и моих предков, язык протяжных песен, от которых все переворачивается в душе, язык, в звуках которого слышен шелест прокаленной солнцем степной травы и свист летящей стрелы, как же мы все перед тобой виноваты! Родной язык, живи и не умирай».

Есть и еще одно особое, нехарактерное мнение:

«Если бы тогда, в 2006-ом, башнационалисты не требовали свысока, а терпеливо разъясняли и, не побоюсь этого слова, искренне просили помощи сильного слабому и делились своей душевной болью за судьбу прекрасного, уникального башкирского языка, если бы школьные администрации были гибче и доброжелательные по отношению к родителям и детям, если бы пореже звучали реплики про «русских оккупантов и колонизаторов», а также настоятельные рекомендации ехать в Рязань, то, может быть, до прокурорских проверок бы не дошло».

И уж совсем немногие отважились бы добавить: «и если бы учитывали потребности особых деток».

Самые незащищенные

Самыми незащищенными в языковых баталиях оказались русскоязычные дети с проблемами здоровья и интеллекта. Ни со стороны прокуратуры, ни со стороны общественников пока не нашлось явных защитников их образовательных интересов в языковой сфере.

«Для особых детей нужны особые учебники и методики, и это касалось всех предметов, кроме башкирского языка. Но объяснить недопустимость преподавания больным детям предметов по непроверенным, а то и несуществующим программам родители не решались. Каждый год классы в особых, коррекционных школах становились всё меньше и меньше, и никто из родителей не хотел, чтобы из школы был «высажен» именно его ребёнок. Все всё понимали, но боялись», — поделилась мама одного из выросших аутистов.

По ее словам, наиболее трудно было добиться обучения в школе детям с психологическими и интеллектуальными проблемами. Таких детей не так уж и мало, только в Уфе для них открыто несколько коррекционных школ-интернатов восьмого вида, для детей с менее выраженными проблемами есть другие коррекционные школы. Ребенок, признанный медико-психологической комиссией необучаемым, не допускался даже в школы восьмого вида и оставался за бортом образования навсегда. Но и попав в школу, по итогам учебного года он мог быть признан необучаемым, переведен на домашнее обучение или вовсе остаться без обучения. Выводы комиссия делала на основе рекомендаций школы, поэтому портить отношения со школьной администрацией родители опасались.

«Это здоровые или считающиеся здоровыми дети могут переходить из одной школы в другую, наши дети такой возможности лишены начисто», — объясняют свое смирение родители.

Для таких детей в течение десятилетий были созданы соответствующие программы и учебники, если в обычной школе на «Букварь» у первоклашек угодило полгода, то дети из школ восьмого вида изучали алфавит два года, и к концу первого класса останавливались на букве «в». Некоторые из этих детей имели серьезные проблемы с речью. Иностранный язык изучали далеко не все учащиеся школ восьмого вида, и не со второго, и даже не с пятого класса.

И вот эти дети, не усвоившие до конца родной русский язык, вынуждены были изучать башкирский язык.

«Их сверстники в других регионах России изучали русский язык или занимались с дефектологами и логопедами, а наши дети в это время сидели на уроках башкирского и ничего не понимали, теряя драгоценное время», — с болью вспоминают родители особых детей.

«Для чего вам нужно, чтобы башкирский язык учили городские русскоязычные дети с проблемами речи и интеллекта? Дети, большая часть из которых без гигантской помощи семьи и языковой среды семьи никогда не выучит более доступные для них иностранные языки? Какая вам радость с того, что будет создана видимость изучения ими башкирского за счет небезразмерного учебного времени, ведь большинство этих проблемных детей рано или поздно будет признано необучаемыми и не сможет пойти даже в десятый класс?» — спрашивали иногда общественники у башкирских националистов, настаивающих на всеобщем изучении башкирского языка каждым школьником Башкирии. Внятного ответа так и не последовало.

Нельзя сказать, что тяжесть ситуации непонятна всем тем, кто должен разбираться в потребностях «особых детей». Один из представителей Башкирского института развития образования (БИРО) порекомендовал родителям этих детей искать сочувствующих специалистов и уже в сопровождении их обращаться в различные инстанции.

Есть ли аттестат без башкирского?

Вскоре после введения, казалось бы, обязательного изучения башкирского языка в 2006 году в республике стали появляться дети, не изучавшие башкирский. Некоторые из них делали это абсолютно официально, они обучались в частных школах, где обязательна была только инвариативная, одинаковая для всей России часть, а все остальное изучалось по совместному выбору родителей и педагогов. Среди них были и дети с некоторыми проблемами развития, и, напротив, высокоодаренные дети, дети-спортсмены, а также часто болеющие дети. Все они в свое время получали аттестаты о среднем образования общероссийского образца.

Но даже учащиеся общеобразовательных школ могли не учить башкирский вполне официально: это дети, находящиеся на домашнем обучении, дети, обучающиеся по индивидуальным учебным планам и по системе экстерната.

Часть детей-отказников не изучала башкирский «на свой страх и риск». Трудно определить, от кого исходила инициатива не изучать башкирский язык, от родителей или от самих детей. Поборники обязательного изучения башкирского уверяют, что это «зашоренные» родители-башкирофобы запрещали своим детям учить башкирский, но известны факты, когда матери и отцы были за изучение башкирского, но их дети-старшеклассники вопреки просьбам родителей «уступить и быть гибче» не изучали башкирский по собственной воле. Все они получили аттестаты, а несколько из них были удостоены золотой медали, и это полностью опровергает тезис, что башкирский язык не хотят изучать «только лодыри и бездари».

Мотивы отказа от изучения башкирского разные, но так или иначе связаны между собой: «это не нужно, не пригодится», «всё равно уедем, так для чего?», «жалко времени».

Таких родителей, возможно, было бы больше, если бы на родителей не оказывалось давление со стороны школьной администрации.

Как давили и давят на родителей

Все методы «работы с родителями-отказниками» сводились ко лжи и запугиванию. Самым главным доводом было лживое утверждение, что «иначе ваш ребенок не будет переведен в следующий класс». В Башкирии не зафиксировано ни одного случая, чтобы школьник остался на второй год, не будучи аттестован только по предмету «башкирский язык». Также лживым было утверждение, что «без башкирского не выдадут аттестат». Еще один метод — внушать, что без изучения башкирского языка не будет сдан обязательный ЕГЭ по башкирскому языку. Как отмечают родители-отказники, «это наглая ложь, в России единое образовательное пространство, и обязательные ЕГЭ должны быть одинаковыми на всей территории страны». В одной из уфимских школ была отмечена устная угроза не взять ребёнка в 10-й класс.

Несколько тоньше психологическое давление, когда репрессии школьной администрации могли коснуться не самих детей-отказников, но кого-то другого. Детьми из начальной школы и родителями тяжело воспринималась угроза «отнять у класса учительницу». В начальной школе роль учителя — классного руководителя достаточна велика, так как он ведет большинство уроков, замена учителя может послужить причиной стресса для младшеклассников.

На этом арсенал давления не исчерпывается. В единичных случаях школьная администрация может вмешаться в судебные и иные разбирательства между родителями и принять сторону того из них, кто более лояльно относится к преподаванию башкирского языка. Некоторым родителям угрожали «сообщить на работу о неуважении к башкирскому языку». Одной из новаций стало написание нелестных характеристик. В качестве образца одна из мам продемонстрировала характеристику из школы-гимназии №39, где, по ее словам, директор Ирина Киекбаева и социальный педагог Анна Гибадуллина, выходя за рамки своих компетенций, касаются сторон ее характера и делают весьма спорные и подчас взаимоисключающие выводы о её «деструктивной деятельности», «авторитарности», «подверженности чужому влиянию».

«На войне как на войне. Что интересно, социальный педагог даже не разговаривала ни со мной, ни с моими детьми. Пошла бы она на нарушение профессиональной и человеческой этики, если бы не мое особое отношение к изучению моими детьми башкирского языка?» — сомневается уфимка, обладательница грамоты «за значительный вклад в развитие гимназии», проработавшая пять лет председателем родительского комитета.

Еще одним видом психологического давления на родителей является пренебрежение, выказываемое как руководством школы, так и управлениями (отделами) образования в администрациях муниципальных районов. Как рассказала ИА REGNUM уфимка Алла Терехова, пытаясь добиться индивидуального учебного плана (ИУП) для своего сына-второклассника, она получила приглашение явиться в приемную начальнику управления по гуманитарным вопросам и образованию Ларисы Бочкаревой со своей оргтехникой и расходными материалами:

«У меня дважды проверили документы, но женщина, у которой была папка с материалами для снятия копий, отказалась назвать себя и свою должность. В папке отсутствовал какой-либо намек на список документов и материалов. Под конец вышеозначенное лицо пыталось заставить меня написать текст, не соответствовавший действительности, и подписать его. Давление прекратилось только после того, как мой муж заявил, что вызовет полицию. Ксерокс нам пришлось поставить на пол, беспрестанно входили и выходили посетители, когда я в согнутом виде меняла бумагу и вставляла документы, и всё это под нотации «Раз вы живёте в Калининском районе, извольте уважать администрацию этого района».

Все эти нюансы складываются у меня в один большой вопрос о профессиональной пригодности как начальника управления, так и его подчиненных. Как еще назвать такую организацию работы, кроме как полный бардак? И если такое творится в самом управлении, то разве удивительно, что тот же стиль перекочевывает в образование. И чему такие специалисты от образования научат наших детей? «

Что происходит сейчас, или кто кого подставляет?

По словам родителей, всеобщая прокурорская проверка всех школ республики на предмет добровольности изучения башкирского языка предстоит в сентябре. В августе в прокуратуру приглашались и приглашаются педагоги, родители, администрация школ, представители учащихся которых уже сообщили о фактах нарушения образовательных прав школьников. Администрация школ поспешно собирает от родителей заявления с согласием изучать родные и башкирский как государственный языки.

Местные СМИ уже поведали, как это происходило на примере рассказа одной из жительниц Дёмского района о том, как ей предлагали заполнить эти заявления. Как сообщила корреспонденту ИА REGNUM уфимка Ольга Комлева, её попросили подойти к директору, и она подошла, так как хотела выяснить, «как там с утверждением учебного плана и что делать, если мы не хотим изучать башкирский». По словам активистки, инициатором заполнения уже напечатанных бланков явился городской отдел образования. Главное нарушение состоит в том, что учебные планы уже подписаны директорами школ, а заявления родителей, которые требуются по закону (ст 44 ФЗ), не собирались, поэтому прокуратура может опротестовывать эти учебные планы.

«А директора школ крайние сейчас окажутся. Минобразования РБ или ГУНО, или кто там еще, им отправляют учебные планы, которые они вряд ли будут менять, кто ж на такое отважится, и подставляют их под проверки прокуратуры, так как подпись ставит директор школы и он отвечает», — сопереживает директорам школ собеседница агентства.

«Конечно, мы живем в Башкирии, но это не значит, что федеральный закон об образовании должен нарушаться. Написано в законе — уроки в вариативной части только с согласия родителей — значит, так и должно быть. Башкирия всегда была спокойным регионом в национальном плане, и только после навязывания изучения языка в школах пошли споры. Пожалуйста, чиновники от образования, прекратите все это. Не подставляйте директоров школ, и если вы в школы спустили учебные планы с башкирским языком без учета мнения родителей, направьте в прокуратуру разъяснение. Директора школ не должны за вашу политику отвечать. Нам еще учиться 10 лет», — призывает чиновников Ольга Комлева и просит директоров школ «не вестись на указания ГУНО о том, что согласие родителей не требуется на изучение башкирского языка».

Несколько иного мнения придерживается Алла Терехова:

«Не стоит воспринимать директоров школ как бессловесные декорации, от которых ничего не зависит. В одних школах по инициативе директоров к детям, не изучающим башкирский, относятся предельно жестко, в других, так же по воле администрации, их оставляют в покое. В одних школах башкирский язык в 10 и 11 классах изучается добровольно, в других — навязывается. От личности директора тоже кое-что зависит, и порой они подставляют сами себя».

Но в одном все матери и отцы единодушны: если мы сами не будем защищать права своих детей, никто за нас это не сделает.

По последним данным, в нескольких школах республики родителей просят заполнить бланки заявлений с графой о согласии или несогласии изучения их ребенком башкирского языка как государственного во внеурочное время. Фотографии бланков в распоряжении редакции. В одной из школ, расположенной на границе с Татарией, по словам родительских активистов, принят школьный учебный план без изучения башкирского языка.

Как сообщил ИА REGNUM источник, до 20 сентября у директоров школ будет возможность принять учебные планы с учетом мнений родителей и подписанием всех необходимых заявлений и документов. Добиваться преследования педагогов и директоров в прокуратуре не хотят, но и нарушать законодательство им тоже не позволят. Какой вывод сделают и родители, и педагоги, зависит только от них самих.